|
В СТРАНЕ РАЗДАВАЛИСЬ ПРАВА ЧЕЛОВЕКА
Интервью газете «Власть и политика», 13–19 сентября 2002 года
Нет в мире страны, где бы не нарушались права человека – Нина Ивановна, в прошлом году вы выступили в парламенте с докладом о состоянии соблюдения прав человека в 1998– 2000 годах. Цифры, приведенные вами, свидетельствуют, насколько сложна в Украине ситуация с правами человека. Изменилось ли что-то за два года? – Количество обращений ко мне не уменьшилось. Но я все же убеждена, что после выступления в парламенте произошли некоторые изменения в сознании как отдельных граждан, так и представителей власти. Правовое сознание очень тонкая и деликатная сфера. Но изменения к лучшему произошли. Мой доклад затронул все регионы. Каждый губернатор теперь ежегодно обязан присылать мне информацию о состоянии соблюдения и защиты прав человека. Такое новшество введено после моего первого доклада, и это огромный прорыв. В регионах растет понимание того, что соблюдение прав человека должно стать стержнем государственной политики. – Вы недавно отметили, что острейшей проблемой становится проблема трудовой миграции. По вашим словам, за границей находится 7 миллионов наших соотечественников. Но возможно ли защитить права нелегалов? – После того, как прозвучала эта цифра, мне звонили по телефону из всех государственных структур, включая Совет безопасности. Все спрашивали, правда ли это? По данным Госкомграницы, за I полугодие этого года за рубеж выехало свыше 7 миллионов жителей Украины, 5,5 миллиона из них – по туристическим визам. Как правило, это люди, которые по истечении визы становятся нелегальными трудовыми мигрантами. Плюс к этому – нелегальные мигранты в России, Польше. Это становится национальной проблемой. Данные о наших мигрантах предоставляет Госкомграница, а также посольства, аккредитованные в Украине. Готовят данные и спецслужбы тех стран, куда наши граждане выезжают. То, что из-за бедности 7 миллионов человек покидает государство, – одна из таких проблем. Другая ее сторона – работа в рабских условиях, отсутствие медицинской страховки и даже смерть из-за невозможности получить медицинскую помощь. В августе я сделала представление премьер-министру о регулировании двусторонних отношений в области медицинского страхования граждан Украины в Польше, занимающей второе место по количеству пересечений ее границы нашими гражданами. И когда с ними происходит несчастье, они ощущают дискриминацию, поскольку большинство медучреждений Польши отказываются им предоставлять бесплатные услуги. Бывало, что люди, не дождавшись помощи, умирали. Так, в своем представлении я привела пример, как в городе Щецине в карете скорой помощи умер наш гражданин, поскольку в трех больницах отказались предоставить ему помощь. Только за первую половину этого года медицинские учреждения Польши выставили нашему посольству счет на сумму 360 тысяч гривен. Тем временем посольство дважды направляло польской стороне проекты двусторонних соглашений о поддержке в области медицинского страхования. Эти проекты активно отрабатываются польской стороной. Однако наше министерство здравоохранения уже несколько лет ничего не предпринимает. Поэтому я вынуждена была обратиться в правительство. Труды и дни омбудсмена – Работаете ли вы в тандеме с профильным комитетом парламента и действительно ли считаете, что в Украине мало организаций, контролирующих соблюдение прав человека? – Главный институт по защите прав человека – суд. Кроме того, в парламенте есть несколько комитетов, занимающихся этим вопросом. Я с ними работаю. Наши граждане, кроме того, активно обращаются в международные организации. Сегодня нас серьезно контролируют комитеты ООН. Украина в прошлом году представляла доклад по Пакту ООН о политических и гражданских правах в Женеве. Нет в мире страны, где бы не нарушались права человека. Но мы сами научились ставить себе диагноз. И не нужно нам указывать в докладе госдепартамента Соединенных Штатов на наши ошибки. Я об этом сказала и послу США Карлосу Паскуалю: «Почему в ваших докладах всегда лишь черные краски? Почитайте мой доклад. Это – объективный диагноз. Есть позитив и негатив, есть проблемы и предложения, что следует делать». При этом новых структур создавать не нужно. Пусть работают уже существующие, но под надзором международных организаций. – В вашей деятельности есть много эпизодов, которые можно считать символами. Вы могли бы привести примеры? – Помните взрыв в Кривом Роге, когда во время встречи с Натальей Витренко пострадали люди? Тогда Алла Кушникова, 38-летняя женщина, осталась без левой ступни. Ее мать больна раком, она одна воспитывает дочку. Женщина была единственной кормилицей. Ей назначили пенсию 68 гривен. За время моей борьбы за нормальную пенсию для этой женщины сменилось три премьера. Я обращалась к каждому из них и напоминала, что по вине государственных органов, которые не обеспечили надлежащего правопорядка, женщина стала инвалидом. Мы победили: с прошлого года Алла Кушникова получает пенсию в размере 392 гривни. Думаю, символичным можно считать мое представление в Конституционный Суд относительно признания сбережений граждан их собственностью. Это кажется абсолютно понятным, но Министерство юстиции устами госпожи Лутковской доказывало в суде, что собственность – это три копейки, которые остались после всех инфляционных процессов. К чести Конституционного Суда, он удовлетворил мои требования почти в полном объеме. Я подумываю о создании специальной комиссии, которая следила бы за реализацией законодательства, контролировала бы исполнение законов в сфере защиты прав человека. Проследим предысторию: в 1997 году правительство выделяет 30 миллионов гривен на погашение долга, в 1998-м – 20 миллионов, в 1999-м – 10 миллионов. Политика была понятна: отдадим копейки на похороны, а там посмотрим. После моего представления в Конституционный Суд в 2000 году отданы все запланированные 200 миллионов гривен, в 2001-м – такая же сумма, в нынешнем году запланировано выдать 500 миллионов гривен и на сегодняшний день выдано почти 300 миллионов. Конечно, долг в 134 миллиарда гривен отдавать можно долго. Но все же люди начинают верить, что власть признает свои долги и возвращает их. Наш Семейный кодекс достаточно совершенен – Сейчас много говорят об инициативе Чикагской торговой палаты принимать участие в процессе усыновления украинских детей-сирот американскими гражданами. Могли бы вы это прокомментировать? – Америка – первая страна по количеству усыновлений украинских детей. Там много состоятельных людей, мечтающих о детях. Вот посмотрите на эту фотографию. У ребенка три ножки, ему нужно делать операцию. Американцы усыновили его и будут оперировать. Здесь за это никто не возьмется. Мы создали государственный центр по усыновлению детей с банком данных об украинских сиротах. (Раньше случались злоупотребления, поэтому мы создали госструктуру). Сейчас все решает не чиновник, а суд. Конечно, приоритетным остается национальное усыновление. Мы отдаем за границу тех детей, которых в течение года никто не взял. Вскоре у нас не останется детей на усыновление. И вдруг возникает торговая палата... Зачем? В Америке в каждом штате есть органы, наблюдающие за усыновителями. У нас торговая палата хочет контролировать этот процесс на стадии оформления документов. Какой смысл бизнес-структуре принимать участие в контроле над состоятельными людьми? Mало того, они хотят посадить своего представителя в нашем центре по усыновлению. Я спрашиваю: "Уважаемые, вы же хотели контролировать, как наши дети живут за границей? Для чего вам представитель в нашем центре?» Все объясняется очень просто – им нужен доступ к базе данных. Чтобы подкупать руководителей детских учреждений и делать то, что делалось раньше. Но украинское законодательство запрещает посредническую деятельность в вопросах усыновления. Кстати, я как автор Семейного кодекса горжусь тем, что экспертами ООН он признан одним из самых лучших. Нельзя останавливаться на достигнутом – Этой осенью исполняется пять лет со времени принятия Закона об Уполномоченном по правам человека. Четыре года на этой должности работаете вы. Что считаете наибольшим своим достижением? – Создание положительного имиджа Украины посредством деятельности украинского омбудсмана. За это время Совет Европы трижды приглашал меня выступить с докладами. Я подготовила темы о предотвращении торговли людьми, об упразднении смертной казни и о проблемах предотвращения пыток. Три доклада – это знак уважения. Нет ни одной международной организации, за четыре года не побывавшей у нас в гостях. От позиции омбудсмана зависит представление об Украине. Самым большим своим достижением считаю то, что омбудсман возвращает веру в справедливость. Мы не рассказываем обо всем, предавая огласке только наиболее прецедентные дела. Так работаю я, так работает Верховный комиссар ООН. Часто мы не имеем права рассказывать, как решаем ту или иную проблему. Это – тихая дипломатия. – Омбудсманы европейских стран обладают серьезными правами. Шведы имеют право штрафовать чиновников, в Великобритании и Испании за игнорирование требований омбудсмана предусмотрена уголовная ответственность. Ощущаете ли вы нехватку рычагов влияния на чиновников? – Омбудсман в Финляндии даже имеет право преследования. В Швеции я тоже изучала рычаги влияния этой структуры. Но шведскому омбудсману они не нужны. Стоило ему лишь один раз написать письмо в очень влиятельную инстанцию, напомнив, какие он имеет права, чтобы все вопросы были решены. Настоящая модель этого института базируется на моральном авторитете. Словом, не нужно делать из омбудсмана полицейского, иначе мы потеряем то, что уже приобрели.
| |